главнаяпророчестваэкуменизмкалендарный вопросбогослужебный язык

Проблема чина диаконисс в Русской Церкви и в других конфессиях


По информации СМИ, в столице Ирана прошло "рукоположение" женщины в сан диакониссы "армянской апостольской церкви". Местный "архиепископ" отметил, что "церковь тем самым лишь вернулась к своему Преданию".

Ани-Кристи Манвелян (Ani-KristiManvelian), двадцати четырех лет, по светской профессии врач-анестезиолог, была "рукоположена" в диакониссы в "соборе святого Григория Просветителя" в Тегеране. Обряд состоялся еще 25 сентября 2017 года, однако СМИ получили достоверную информацию об этом событии только в январе.

Ани-Кристи Манвелян была мирянкой и не состояла ни в одной монашеской общине. Ее посвящение было произведено несмотря на то, что "армянская апостольская церковь" официально пока не возобновила древний чин диаконисс. "То, что я сделал, находится в полном соответствии с Преданием Церкви, и не выходит за его рамки", – заявил "архиепископ" Себух Саркисян, епархия которого входит в юрисдикцию Киликийского Католикосата. Иерарх также отметил, что он произвел эту "хиротонию" с целью "активизировать участие женщин в литургической жизни Церкви".

Среди т. н. "восточных христианских церквей" (группы, отделившиеся от Православной Церкви в связи с неприятием Четвертого Вселенского Собора 451 г., монофизиты) решение о восстановлении древнего чина диаконисс было также принято (в ноябре 2016 г.) "синодом греко-православного патриархата Александрийского" в Египте, была назначена особая комиссия "епископов" с целью "глубокого рассмотрения этого вопроса". Кроме того, дискуссии о возможности восстановления древнего чина диаконисс, их возможной роли в пастырской и новой миссионерской деятельности некоторое время велись в теологических организациях т.н. "халкидонского обряда" (возникшего в Халкидоне на территории нынешней Турции в 451 г. и не принимаемого "восточными православными церквами").

В Русской Православной Церкви вопрос о возрождении чина диаконисс обсуждался в начале ХХ века, но усилиями сщмч. Гермогена Тобольского, явившегося наиболее решительным и последовательным противником его возрождения, был отклонен.

Весьма примечательна и актуальна история этого обсуждения – как тем, что данный вопрос поднимается в настоящее время, как мы видим, в еретических монофизистких сообществах и даже отдельных Поместных Православных Церквах, – так и тем, что в этом году исполняется 100-летие со времени мученической кончины свт. Гермогена.

7 ноября 1911 года митрополит Московский Владимир при одобрении обер-прокурора В. К. Саблера представил в Святейший Синод прошение о разрешении присвоения сестрам Марфо-Мариинской обители милосердия наименования "диаконис" [i]. Архиереям, среди которых был и преосвященный епископ Саратовский Гермоген (Долганев), предстояло решить, можно ли называться сестрам диакониссами – именоваться по чину, существовавшему в IV–XII веках. При этом вопрос о восстановлении самого этого чина не поднимался. 

Предложение носило по меньшей мере необдуманный и несколько легкомысленный характер, поскольку даже с чисто практической точки зрения обнаруживалась какая-то недобросовестность. В самом деле: если уж возрождать чин диаконисс, то надо восстанавливать не одно название, как это делается у еретиков-протестантов, а и сам чин по существу. И участники сессии, конечно же, не могли этого не понимать. 

Однако этого сильно желала святая преподобноученица Великая Княгиня Елисавета – супруга убиенного Великого Князя Сергия, сестра святой Государыни Александры Феодоровны. Приняв всей душой Православие, Елисавета Феодоровна, однако, не смогла уловить тонкостей данного вопроса, а некоторые иерархи, видимо, не желая портить с ней отношения, не осмелились указывать ей на ошибку.

В результате восемь из десяти архиереев проголосовали за наименование старших сестер Марфо-Мариинской обители диакониссами. При этом вопрос о восстановлении "в Российской Церкви диаконисского служения в полном его древнем объеме..." они признали "подлежащим разрешению на предстоящем Поместном Соборе Российской Церкви" [ii]. Их поддержал и обер-прокурор. Несмотря на синодальное большинство, преосвященный Гермоген нашел в себе мужество выступить с особым мнением.

ДИАКОНИССЫ В ДРЕВНЕЙ ЦЕРКВИ

В первый период существования Христианства благотворительностью и помощью иерархам и священнослужителям в общении с верующими женщинами занимался чин вдов, из которого в III веке сформировалось общество диаконисс. Они проводили с подопечными огласительные беседы перед Крещением, помогали священникам при совершении самого Таинства, посещали больных и бедных христианок, а также следили за порядком на женской половине храма во время богослужения. Диакониссами могли стать либо девицы, либо вдовы, бывшие один раз замужем, не моложе 40 лет. Посвящение совершалось через руковозложение. Оно, впрочем, не давало права диаконисам участвовать в совершении Таинств. Т. е. несмотря на сходство в произношении это руковозложение не было посвящением в диаконскую степень.

В Западной Церкви чин просуществовал до X века, а в Восточной Церкви – до XII века. После этого чин диаконисс был вытеснен женским монашеством. В России, принявшей Христианство в Х веке, когда уже на Западе и Востоке он начал отмирать, диаконисс не было никогда.

  
ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЧИНА ДИАКОНИСС НА ЗАПАДЕ В XIX ВЕКЕ

В первой трети ХIХ века в Германии по инициативе протестантского пастора Т. Флиднера данный институт был восстановлен. При этом произошло не возрождение древнего православного чина, но в древнее церковное понятие он вложил новое, произвольное, неправославное содержание. К началу ХХ века в Германии насчитывалось уже 80 "диаконисских" общин с общим числом до двадцати тысяч человек [iii]. Забегая вперед, необходимо отметить, что финалом движения по восстановлению чина диаконисс, заданного пастором Флиднером, явилось уродливое явление – "рукоположение" в некоторых современных протестантских деноминациях женщин-"священниц" и женщин-"епископш".

  
ЗАПИСКА СЩМЧ. ГЕРМОГЕНА ПО ВОПРОСУ О ВВЕДЕНИИ В ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ЧИНА ДИАКОНИСС

Желая донести до коллег свою позицию и постараться убедить их, сщмч. Гермоген составил записку, в которой писал: "…Женам и девам, выразившим одно видимое желание или обещание быть всю жизнь диакониссами, уже присваивается наименование "диаконисс по одеянию": никаких других обетов, например духовно-нравственных, духовно-аскетических, вовсе не требуется. Но ведь почти "вся жизнь", о которой упоминается в постановлении, находится в полном и безусловном распоряжении самих желающих быть диакониссами по одеянию. В самом деле, согласно уставу "обители милосердия" от новочинных диаконисс требуют лишь одного обещания служить обители, исполнять обязанности сестер милосердия, просвещения и т. п. – словом, требуется одна лишь внешняя – видимая сторона служения, именно: благотворение, врачевание, просвещение. А где же личные желания и чувствования? Где же вся остальная огромная часть души, все тело, вся остальная жизнь?.. Все это, очевидно, предоставляется безóбразному хаосу собственных, чисто личных, ничем не удерживаемых стремлений плотских и душевных, а вследствие этого посвященная Богу часть души и жизни должна висеть над бездной страстей и предоставлена быть неверным стихиям...

Никогда православное истинно церковное посвящение души и жизни человека на служение Богу не знало и не допускало такой зыбкости, такой поистине стихийной безформенности и безпочвенности..." [iv].

Решив далее в своей записке могущее возникнуть возражение, Владыка продолжает: "Нет, внутренняя и внешняя животворная дисциплина Святого Тела Христова – Церкви – не может освоить и сроднить с собою никаких безформенных и безóбразных, хаотических начал мирских, хотя бы и заключающих в себе благие намерения и стремления; они должны быть всецело претворены, мирские их элементы – плоть и кровь – должны быть во всей полноте своей осолены, освящены и повиты, как младенец, пеленами строгих священных обетов перед Богом и Церковью, и тогда только испытанная и избранная душа облекается в священно-церковный сан, будет ли это мужчина или женщина, – разница лишь в степени приближения их к алтарю Господню…" [v].

Раскрывая глубже свою мысль, святитель представляет все духовное богатство возможностей, сокрытых в монашестве для души человеческой и в частности для женской души и приводит правила в подтверждение единичности литургического чина диаконисс – 15-е IV Вселенского Собора, 14-е и 40-е VI Вселенского Собора и 18-е свт. Василия Великого.

В своей записке святитель высказывает удивление тому, что канонический чин диаконисс, незапрещенный в Церкви, возрождать никто не предлагал, а поступило предложение о введении еретического чина, учреждаемого вопреки православных канонов.

В заключение своей записки архипастырь писал: "Ввиду изложенного, глубоко и искренно смиряясь пред Святейшим Правительствующим Синодом, как пред моим... иерархическим начальником, я вынужден, однако, был – истинно скажу – со слезами на глазах сделать надпись на протоколе Святейшего Синода: "Постановление признаю противоканоническим; особое мнение представляю на благовоззрение его Императорского Величества". И воистину молю его Императорское Величество рассудить в нашем деле церковном и защитить благотворные и законные церковные установления, так как он, Самодержец, является "верховным защитником и хранителем догматов господствующей веры и блюстителем правоверия и всякого в Церкви Святой благочиния" (64 ст. Основн. Зак. т. 1. ч. 1, изд. 1906 г.)…" [vi].

С особым мнением выступил также и первенствующий член Святейшего Синода митр. Антоний (Вадковский), который писал: "Пока не восстановлен чин диаконисс в древнем его значении, сестрам Марфо-Мариинской обители не может быть усвоено наименование диаконисс, в чине коих они не состоят" [vii].

Ознакомившись с сутью критики преосвященного Гермогена, Елисавета Феодоровна в письме к Государю попыталась оправдаться и опровергнуть их, но только еще сильнее подтвердила правоту святителя. Великая Княгиня писала: "Первая ступень раньше была "диаконисса по одеянию". Вторая, высшая – "по рукоположению" (что хочет епископ Гермоген), – привела к разрушению этой общины: диакониссы стали играть такую важную роль среди духовенства, что их мало-помалу начали оттеснять, и так они исчезли. (Синод настроен решительно против этого, и это очень мудро, так как современные женщины еще более хваткие и стремятся играть такую же роль, как мужчины)" [viii].

В качестве комментария к замечанию св. Елисаветы, следует отметить, что раз уж церковный чин, введенный с благословения законного священноначалия, выродился, то противоканоническое начинание на западный манер мы видим, какие приняло ужасающие формы в настоящее время там, где оно укоренилось ("рукоположение" женщин в "священницы" и "епископши" явилось тараном и троянским конем для нового этапа эмансипации т. н. западных "христиан", которые уже "рукополагают" откровенных содомитов и содомиток в "священников" и "епископов", а также "венчают" однополые содомские "браки").

15 декабря 1911 года в Синоде прошло голосование по вопросу о введении в Православной Церкви чина заупокойного моления за т. н. инославных. Из десяти архиереев только свт. Гермоген высказался против. В тот же день он послал телеграмму Государю как верховному защитнику и охранителю устоев православного государства, в которой писал: "К величайшему прискорбию, в настоящее время в Св. Синоде заботятся торопливо проводить некоторые довольно важные учреждения и определения на началах явно противоканонических; так, например, сейчас спешат учредить в городе Москве чисто еретическую корпорацию диаконисс" [ix].

"Сегодня, – писал далее архипастырь, – в Синоде голосовали Святители, под настойчивым, конечно, внушением Обер-Прокурора, введение в Православной Церкви Всероссийской грубо противоканонического богослужебного чина заупокойного моления Православной Церкви о заведомых еретиках, именуемых "инославными". Боже мой! Что же это такое творится в нашем дому Божием?! При таком открытом и безчинном попустительстве и совершенно самовольном снисхождении к противникам Православной Церкви Христовой разве возможна какая бы то ни было успешная православно-церковная миссия".

После основательного рассмотрения вопроса 1 января 1912 года святой Царь-Мученик Николай, наконец, вынес резолюцию по вопросу о диакониссах: "Всецело разделяю мнение митрополита Петербургского Антония" [x]. Таким образом, наименование "диакониссы" принято не было.

Это выступление свт. Гермогена явилось одной из причин осуждения его собратьями и удаления в Жировицкую ссылку. Однако ценой лишения своего благополучия, архиерейской славы и власти ему удалось отстоять чистоту Православной веры и надолго оградить Русскую Церковь от горьких плодов этого лукавого нововведения.


Примечания:

[i] РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2565. Л. 291. 
[ii] Там же. Л. 292 об. 
[iii]. Постернак А. В. К вопросу о присвоении сестрам обители звания диаконисс // Материалы к житию преподобномученицы великой княгини Елизаветы. Письма, дневники, воспоминания, документы. М., 1995; С. 225–233. 
[iv] РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2565. Л. 291–291 об. 
[v] Там же. Л. 292–292 об. 
[vi] Там же. Л. 296–297. 
[vii]Там же. Л. 292 об. 
[viii] Материалы к житию преподобномученицы великой княгини Елизаветы. Письма, дневники, воспоминания, документы. М. 1995. С. 53. 
[ix] Телеграмма еп. Гермогена // Новое время. 1912. 15 января. 
[x] Материалы к житию преподобномученицы великой княгини Елизаветы. Письма, дневники, воспоминания, документы. М. 1995. С. 227.


Источник: газета Дух Христианина 






© 2010-2016. Восьмой вселенский собор.